После Октябрьской революции в нашей стране возрождаются художественные промыслы по изготовлению елочной игрушки. С 1935 года традиция новогодних празднеств была восстановлена. Возраставший спрос старались удовлетворить многочисленные артели и небольшие фабрики, работавшие с различными материалами и наряду с новыми образцами воссоздававшие дореволюционную игрушку.

Возможно, кто-то удивится, но отечественный Дед Мороз никогда не состоял в родстве ни с христианскими святыми, ни с американскими пузотёрами Сантами. Его генеалогическое древо уходит корнями в самое что ни на есть дремучее идолопоклонство. Славянский фольклор наградил этого неласкового зимнего духа множеством прозвищ – Зимник, Трескунец, Морозко, Студенец, Карачун. Сначала никаким альтруизмом сей персонаж не страдал, святостью не отличался – морозил людишек почём зря и подарков, естественно, не дарил. Наоборот, ЕГО задабривали. Накануне Рождества выходили на порог с ложкой киселя или кутьи и кричали: «Мороз, Зазимье! Приходи кисель есть; Мороз, Холодрыга! Не бей наш овёс (или другое какое-нибудь посевное растение)!».
Начал смягчаться образ Деда Мороза и в сказках. Уже в народной сказке «Морозко» этот седобородый старик, хоть и издевается над одинокими девицами, устраивая им тест на морозостойкость, в итоге за терпение и вежливость вознаграждает, а за грубость – наказывает (наказание, правда, опять-таки чересчур уж строгое). Как говорится: «Строгий, но справедливый».
Пока из грозного зимнего «терминатора» постепенно выкристаллизовался добрый дедушка, прошло немало лет. А к этому времени и новогодняя елка подоспела. Дело в том, что хотя Петр I и повелел в 1699 г. царской волей «счислять» новый год с 1 января (а не 1 сентября, как было до этого) и украшать дома елками, народ это нововведение принял не сразу. Сначала елочные торжества устраивали иностранцы, в основном немцы, а потом как-то и наши втянулись. Только в 1852 году в Петербурге была установлена первая публичная елка! Не удивительно, что на роль того, кто стоит под елкой и дарит подарки сначала претендовали западные персонажи – от дедушки Николая до немецкого старого Рупхерта. Вскоре святые и немцы отпали, и остался рядом с елкой наш человек – «истинный славянин с нордическим характером». Достойную конкуренцию ему составляли лишь рождественские ангелочки.

Впрочем, всероссийскую популярность Дед Мороз завоевал не сразу, оставаясь в начале ХХ в. участником только городских торжеств. Сельское население справляло Рождество по старинке, ограничиваясь церковью и колядками. (Сергей Курий)