Старые ценные бумаги: акции и облигации, ставшие искусством

В этом номере: старые ценные бумаги — акции, облигации, закладные листы Российской империи. Сто лет назад по ним получали проценты, сегодня их собирают: красивые, как гравюры, документальные, как архив, и по цене доступные, как хорошие открытки. Разбираем, почему бумага, давно потерявшая платёжную силу, снова стоит денег, чем подлинник отличается от сувенирной копии и почему облигации железных дорог — самый любимый жанр собирателей. Предмет недели — облигация государственного займа 1909 года. В новостях — «Ирисы» Моне ушли в Париже за 50 млн евро, рекорд для французских торгов; чайный сервиз дочери Николая I впервые выставляют на аукцион; Росимущество передаёт церкви псковский собор XII века с фресками из списка ЮНЕСКО. Напоследок — о том, как Франция почти восемьдесят лет ждала выплат по русским займам.

Новости недели

Что случилось в антикварном мире за неделю — коротко, чтобы не листать десяток лент.

«Ирисы» Моне — 50 млн евро и рекорд Франции. 22 октября на торгах Sotheby's в Париже картину Клода Моне «Ирисы» (около 1924–1925 годов, примерно 1,6 на 1,8 метра) продали за 50 млн евро с комиссией. Оценка была 22–30 млн, торговались почти 45 минут. Это самая высокая цена, когда-либо заплаченная за произведение искусства на французском аукционе. Картину никогда не выставляли. После смерти художника она досталась его сыну Мишелю, потом её купила парижская галеристка Катя Гранофф, а по её совету — Жанна Шлюмберже. После её смерти в 1983 году «Ирисы» больше сорока лет хранились у наследников. Мораль знакомая: вещь, которую десятилетиями никто не видел, на торгах стоит дороже всего, потому что за неё дерутся и музеи, и частные коллекционеры. DW

Сервиз дочери Николая I впервые пойдёт с молотка. Парижский аукционный дом Aguttes 12 ноября выставит чайно-кофейный сервиз великой княжны Ольги Николаевны. Его сделали в Петербурге в 1840 году из позолоченного серебра, он вошёл в приданое княжны. В 1846 году она вышла замуж за наследного принца Карла Вюртембергского и уехала в Германию. Раньше сервиз хранился в частной коллекции и на торги не попадал. В наборе восемь предметов: самовар, кофейник, чайник, сахарница с крышкой, молочник, ситечко, щипцы для сахара и большой овальный поднос, всё в чеканке с листьями, жемчужинами и гирляндами фруктов. Что происходило с сервизом в XX веке, ещё выясняют. Для собирателя русского серебра здесь главное — полный комплект: у царских сервизов он почти никогда не доходит до наших дней целым, и за целостность платят отдельно. РИА Новости

Собор XII века с фресками из списка ЮНЕСКО передают церкви. Росимущество передаёт Псковской епархии Спасо-Преображенский собор Мирожского монастыря в Пскове, а вместе с ним братские кельи XV–XIX веков. До сих пор ими управлял Псковский музей-заповедник. Собор внесён в список всемирного наследия ЮНЕСКО: внутри один из самых полных ансамблей фресок XII века, написанных греческими мастерами. Их реставрируют с 1992 года, и работы до сих пор не закончены. Программу реставрации теперь будет вести епархия «с учётом полувекового опыта» музея, который все эти годы следил за температурой и влажностью в соборе. Это не первая такая история: в 2023 году Троице-Сергиевой лавре передали «Троицу» Рублёва, а в этом году в безвозмездное пользование церкви отдали иконы «Богоматерь Владимирская» и «Богоматерь Донская». The Art Newspaper Russia

135 находок по почте за границу: приговор в Тамбове. В силу вступил приговор двум жителям Тамбова. В августе 2024 года они пытались отправить в Великобританию и Францию обычными международными посылками 135 археологических предметов: средневековые вещи Северо-Восточной Руси и Западного Кавказа. Их задержали прямо на почте. Эксперты оценили находки примерно в 1 млн рублей и признали не подлежащими вывозу из России, теперь они уйдут в музеи. Каждому назначили пять с половиной лет условно с испытательным сроком три с половиной года. По данным ФСБ, с 2020 года в стране выявлено больше 3 тысяч случаев контрабанды культурных ценностей на сумму свыше 8 млрд рублей. Вывод для всех, кто продаёт за рубеж через интернет: «старинная» вещь в посылке — уже не торговля, а статья. «Коммерсантъ»

Минск: 700 коллекционеров на одном слёте. 18 октября во Дворце культуры и спорта железнодорожников в Минске прошёл XV республиканский слёт коллекционеров. Заявились больше 700 человек со всей Белоруссии, а также из Москвы, Петербурга, Смоленска, Краснодара и Нижнего Новгорода. Больше всего интереса, по словам организаторов, к старинным бытовым вещам, монетам и знакам, фарфору и фаянсу, открыткам — и к бонистике (так называют собирание бумажных денег), куда входят купоны, лотерейные билеты, облигации и ценные бумаги. То есть ровно к теме нашего номера. «Российская газета»

Хроника торгов: за что платили на этой неделе

Еженедельный аукцион «Артинвестмента» № 653 вместе с кураторскими торгами «21-й век» 23 октября собрал 18,44 млн ₽: продано 16 работ, в среднем по 1,15 млн за лот (итоги). Это почти вдвое больше, чем неделей раньше (9,68 млн). Больше половины суммы сделала одна вещь: большая работа Владимира Янкилевского «В пустом городе» (2008, холст, масло, гофрированный картон, бумага, коллаж, 120 на 200 сантиметров) — 9 440 000 ₽. Следом гуашь Михаила Ларионова «Натюрморт с бокалом и трубками» (конец 1920-х — 1930-е) — 2 360 000 ₽, «Саломея» Марии Васильевой на дереве — 1 180 000 ₽ и «Пейзаж с соснами» Сергея Егорнова рубежа XIX–XX веков — тоже 1 180 000 ₽. Цены с учётом комиссии 18%.

Как видно по этим торгам, одна сильная вещь может удвоить выручку целого аукциона. Для продавца отсюда простой вывод: если у вас есть по-настоящему значимая работа, её стоит выставлять там, куда приходят покупатели такого уровня, и не торопиться отдавать «по-быстрому».

«Совком», 22 октября. На торгах № 201 продано 98 лотов из 150 — 65% (sovcom.ru). Месяц назад, на юбилейных двухсотых торгах, ушло 136 из 200 (68%), весной — от 57 до 63%. Две трети каталога для дома, который торгует дорогой живописью и декоративно-прикладным искусством, — хороший результат: осенний сезон идёт ровно, без провалов. Следующие торги «Совкома» — 3 декабря.

Мир. Главная продажа недели — те самые «Ирисы» Моне за 50 млн евро (подробности в новостях). Обратите внимание на цифры: оценку перекрыли больше чем в полтора раза. На самом верху рынка покупателей по-прежнему хватает, если вещь редкая, большая и с безупречной историей владения.

Вывод недели: живопись рубежа веков и авангард у нас продаются стабильно, от миллиона до нескольких, а за свежие, нигде не мелькавшие вещи покупатели готовы спорить и в Москве, и в Париже. Если старая ценная бумага, картина или сервиз полвека пролежали в семье, это не минус, а плюс: на рынке такую вещь ещё никто не видел.

Афиша: куда идти с 26 октября

Для читателей этой темы — Музей истории денег Гознака в Петропавловской крепости, Петербург. Постоянная экспозиция в Аннинском кавальере показывает отечественные деньги от древности до наших дней, проекты и неутверждённые варианты денежных знаков, движущиеся макеты монетного двора и бумажной мельницы XVIII века (о музее). А до 1 ноября в залах Дома фондовых капиталов той же крепости ещё идёт юбилейная выставка «Только редкости: книги, графика, банкноты из собрания Гознака»: ценные бумаги, банкноты, марки, оригиналы иллюстраций Билибина к русским сказкам, «Нюрнбергская хроника» 1493 года, бумажная «осадная монета» Лейдена 1574 года, платёжные марки Российско-Американской компании на пергаменте и банкнота, девять лет пролежавшая на дне Жёлтого моря в броненосце «Петропавловск» («Российская газета»). Зачем идти коллекционеру: увидеть вживую, как выглядит настоящая глубокая печать государственных бумаг. Тонкие непрерывные линии сетки, рельеф краски, плотная бумага — запомните их, и сувенирную копию потом будет видно сразу. Последние дни, не откладывайте.

Русский музей. В корпусе Бенуа до 10 мая 2027 года — большая выставка «Айвазовский» с только что отреставрированным «Девятым валом» в центре (афиша). Подробно мы писали о ней в прошлом номере.

Эрмитаж. До 31 декабря — «Часы и музыкальные механизмы», с 22 октября — «Николай II: семья и престол». Последняя пригодится и нашей теме: заём 1909 года из «Предмета недели» выпущен именно при Николае II. До 22 ноября — «Императорский Китай. Династия Цин».

Музеи Москвы. В Третьяковской галерее до 1 ноября — «Хрупкое искусство», пастель из фондов графики, до 8 ноября — «Виктор Борисов-Мусатов. Гармония образа», до 21 марта 2027 года — «Выбор коллекционеров». В Пушкинском музее до 22 ноября — «Гюстав Файе и русские коллекционеры». В «ГЭС-2» до 25 апреля — «Натюрморт. Портрет. Пейзаж. После жанра»: больше 80 авторов и около ста работ, в том числе из Эрмитажа, Третьяковки и Русского музея (анонс). Натюрморт там подан как «летопись экономического обмена» — неожиданно близко к теме нашего номера.

Торги ближайших недель:

• 26 октября, в полдень, открывается аукцион «Артинвестмента» № 654 (Стеллецкий, Владимир Маковский, Целков, Мордвинов) и кураторский аукцион № 330 «Первые имена. Литографии»: Дали, Муха, Пикассо, Шишкин, Шемякин и другие (анонс). Литографии — хороший способ купить большое имя за умеренные деньги, но обязательно смотрите тираж и подпись;
• 31 октября — «Литфонд» № 787, антикварные и букинистические издания; 5 ноября — редкие книги, автографы, фотографии и исторические бумаги (именно в таких каталогах «Литфонда» встречаются старые акции и облигации); 7 ноября — военно-исторические предметы (календарь);
• 31 октября — «Русская эмаль» (auction-rusenamel.ru);
• 12 ноября — Aguttes в Париже с сервизом Ольги Николаевны; 18 и 19 ноября — Sotheby's в Нью-Йорке с поздними картинами Пикассо, которые не показывали публике с 1970 года (анонс).

Блошиный рынок на Тишинке — 29 октября — 1 ноября, ТВК «Тишинка», Тишинская площадь, 1 (bloxa.su). Старые облигации и акции там лежат в коробках у «бумажников» рядом с открытками. Возьмите лупу: у подлинной бумаги линии сетки сплошные и чёткие, у копии под лупой видны мелкие точки печати. Яркий «царский» лист идеальной сохранности за пару сотен рублей — почти наверняка сувенирный репринт (перепечатка).

Металлы недели

Учётные цены Центробанка, 17 октября против 24 октября. Доллар по курсу ЦБ — 83,62 ₽ и 80,54 ₽ соответственно.

Источник: учётные цены ЦБ РФ. В рублях падение заметнее: рубль за неделю укрепился почти на 4%, и золото в рублях подешевело на 6,1%, серебро — на 5,2%, палладий — на 9,3%.

Что из этого следует — по-простому.

• Неделя вышла однонаправленной. Грамм золота дешевел каждый день: 11 163 ₽ в субботу 17 октября, 10 765 ₽ в пятницу и 10 482 ₽ в субботу 24-го. Серебро с 154 ₽ во вторник сползло до 145 ₽. На ценах антиквариата это почти не сказывается, но скупщики лома уже пересчитали свои прайсы вниз.
• Денежный «пол» под серебром и золотом. В серебряной ложке 875-й пробы весом 50 граммов металла сейчас примерно на 6 300 ₽ (неделю назад было около 6 700). В золотом корпусе карманных часов 583-й пробы весом 10 граммов — примерно на 61 000 ₽. Дешевле металла такая вещь не станет.
• Медь на Лондонской бирже держится высоко: около 14,3 тысячи долларов за тонну на 23 октября (по данным LME). В бронзовой статуэтке весом 3 килограмма меди примерно на 2,5–3 тысячи рублей по биржевой цене. Цену бронзе делают мастер, литьё и патина, а не металл.
• И к теме номера. На облигации 1894 года из «Напоследок» написано: 125 рублей золотом, то есть 500 золотых франков. Во франке по тогдашнему стандарту было 0,29 грамма чистого золота, значит, бумага обещала владельцу около 145 граммов золота. По сегодняшней учётной цене это примерно 1,5 млн рублей. Получить их нельзя, долг не признан, а сама бумага стоит совсем других денег и с ценой золота никак не связана. «Пола» у ценной бумаги нет вовсе: её цену делают только редкость, сохранность и красота. Об этом и очерк ниже.

Прогноз держим скромным. Металлы вторую неделю подряд дешевеют, рубль крепнет, и в рублях это ощущается сильнее, чем в долларах. Первыми это почувствуют скупщики лома и продавцы простой посуды «на вес»; вещи с клеймами мастеров и хорошей работой реагируют медленнее и слабее.

★ Тема номера. Старые ценные бумаги: деньги, ставшие историей

Начнём с того, что происходит прямо сейчас. Царские облигации снова в новостях, и не только в коллекционных. 9 июня 2025 года американская компания Noble Capital RSD подала в суд США иск к России по облигациям Российской империи 1916 года: долларовый заём на 25 млн, 5,5% годовых, размещённый среди американских инвесторов. Требования — больше 225 млрд долларов. Аналитики «Альфа-Инвестора» посчитали, что такая сумма получается, только если пересчитывать долг в золоте со сложными процентами за сто с лишним лет и считать, что у истца на руках около пятой части всего выпуска («Альфа-Инвестор»). Юристы в перспективах иска сомневаются, российская сторона потребовала его отозвать. В том же 2025 году эта компания судилась и по старым облигациям Китая, но суд в Иллинойсе не признал себя вправе рассматривать дело.

Самое интересное для нас — откуда у таких фондов бумаги. Их скупают за бесценок у коллекционеров и наследников, которые в выплаты давно не верят. Вывод для собирателя простой: как долговое обязательство старая облигация почти наверняка ничего не стоит. А вот как антикварная вещь она живёт своей жизнью, и громкие суды только подогревают к ней интерес.

У этого жанра вообще забавное устройство: акция, которая ничего не стоит как акция, стоит денег как антиквариат. Революция превратила миллионы русских ценных бумаг в бумагу, а время превратило бумагу в коллекционный жанр со своим рынком, каталогами и страстями. Называется он мудрёно — скрипофилия, от английского scrip (так называли временные расписки на акции) и греческого «люблю» (Википедия). Но сама тема какая угодно, только не скучная: это финансовая история страны в подлинниках, которые можно держать в руках.

Почему это красиво

Первое, что удивляет новичка: старые ценные бумаги — произведения печатного искусства. Их делали на уровне денег, и понятно почему: бумага, обещающая деньги, должна была внушать доверие и не поддаваться подделке. Гербы, аллегорические фигуры, тонкие гильоширные сетки (те самые волнистые узоры, что и на банкнотах), водяные знаки, печать Экспедиции заготовления государственных бумаг — той самой, из которой вырос нынешний Гознак. Акция в раме на стене кабинета смотрится как гравюра, и это главный современный способ жизни жанра: финансисты и юристы вешают старые бумаги в офисах, и правильная бумага говорит о хозяине больше диплома.

Второе — международность. Посмотрите на облигацию 1894 года в конце номера: сумма на ней продублирована в рублях, франках, марках, фунтах, гульденах и долларах, а проценты можно было получить в Петербурге, Париже, Лондоне, Берлине, Амстердаме и Нью-Йорке. Русские займы были частью мировой финансовой системы, и бумага это честно показывает. Такую вещь интересно разглядывать с лупой: в мелком тексте целый курс экономики конца XIX века.

Что собирают: карта жанра

• Государственные займы — основа основ: империя занимала охотно и красиво, от «золотых» займов до военных выпусков. Массовые выпуски доступны, редкие номиналы и серии — уже охота.
• Железнодорожные бумаги — любимцы рынка: акции и облигации дорог, от Николаевской до частных линий. Собирают «по дорогам», как филателисты по странам. Бумага «своей» дороги, той, что проходила через родной город, — эмоциональная покупка номер один.
• Банки и страховые общества — закладные листы земельных банков, полисы, акции коммерческих банков: документы финансового мира, которого больше нет.
• Промышленность — акции заводов, мануфактур, нефтяных товариществ. Иностранные общества, работавшие в России (вроде франко-бельгийских металлургических), — отдельный интернациональный жанр.
• Городские и земские займы — облигации городов и губерний. Тиражи у них были меньше государственных, а «краеведческий» покупатель есть в каждом регионе.

Что влияет на цену

Пять слагаемых. Редкость выпуска — тиражи известны по каталогам, и разница между массовым займом и редкой серией — в десятки раз. Состояние — бумага должна быть целой, без обрезанных полей и грубых разрывов; аккуратные сгибы допустимы, жанр документальный, бумаги хранили сложенными в конвертах. Купонный лист — «хвост» из отрезных купонов, по которым получали проценты: чем полнее он сохранился, тем лучше (о купонах — в словаре ниже). Подписи и печати — живые чернильные автографы директоров правления, банковские штампы, отметки о регистрации: для одних собирателей это недостаток, для других — биография бумаги. Сюжет — бумаги с видами городов, паровозами, кораблями, аллегориями в оформлении ценятся выше строгих текстовых.

Есть и шестое слагаемое, о котором редко говорят вслух: номинал и язык. Бумаги, выпущенные для заграницы, с текстом на французском или английском, на Западе собирают охотнее, и их там больше. Чисто русские выпуски, напечатанные для внутреннего рынка, за рубежом встречаются реже, а у нас их любят как «свои».

Подлинник или сувенир: как не купить репринт

У жанра есть своя беда — копии. Красивые царские облигации давно перепечатывают как сувенир: на подарок, на стену, в рамку «под старину». Сами по себе такие копии честные, их так и продают. Проблема начинается, когда сувенир через пару перепродаж превращается в «бабушкину облигацию». Хорошая новость: отличить его обычно несложно, если знать, куда смотреть.

Самый быстрый тест — лупа с десятикратным увеличением. Глубокая печать государственных бумаг выглядит под ней как гравюра: линии ровные, края чёткие. Современная цифровая или офсетная копия рассыпается на точки. Если продавец не даёт взять лист в руки и посмотреть на свет — это тоже ответ.

С чего начать собирателю

Совет на старте один: выберите сюжет, а не «всё подряд». Дороги вашего края, банки одного города, займы одного царствования, бумаги с паровозами — с узкой темой вы быстрее начнёте разбираться в редкости и перестанете переплачивать за массовое. Второй совет: храните бумаги плоско, в бескислотных конвертах или файлах, подальше от солнца, и не ламинируйте. Ламинированная облигация для коллекционера испорчена навсегда. Третий: если вешаете на стену, то под стекло с защитой от ультрафиолета и с паспарту, чтобы лист не касался стекла.

По деньгам это один из самых доступных жанров антиквариата: массовые государственные облигации и закладные листы стоят как хороший ужин в ресторане, а за редкие акции частных обществ с красивой графикой собиратели готовы платить уже серьёзно. Именно поэтому скрипофилия хороша для начала: можно учиться на настоящих вещах, не рискуя большими суммами.

О чём говорят в сети

Иконы: торги на форуме. На форуме icon-art.info за неделю разошлись две показательные продажи «с рубля». Икона «Праздники» размером 36 на 31 сантиметр стартовала с 1 000 ₽, и за три дня, с 21 по 23 октября, ставки дошли до 63 000 ₽; аукционист к финалу только успевал писать: «Ой. 48 тр.» (ветка). А вот «Спас Нерукотворный» 30,5 на 25 сантиметров вызвал спор. Продавец сначала предположил «ранний Холуй» (Холуй — иконописное село под Ивановом), потом поправился на середину XIX века и расписывал «чудесный голубой нимб», открывшийся после снятия потемневшей олифы. Один из знатоков ответил коротко: «На более ранней доске написали примитив. Что-то поточное без точной атрибуции». Ставки при этом шли: к 25 октября — 12 500 ₽ при «блице» (цене немедленной покупки) 23 000 (ветка). Вывод: старая доска ещё не делает старой живопись. За этим на форуме следят строго.

Английский фарфор: смотрите на год, а не на клеймо. Канал «ANJ Collection» за неделю выставил три вещи под известными марками, и разница в ценах хорошо объясняет, как устроен рынок. Чашка Wedgwood из «яшмовой массы» (так называют матовый неглазурованный фарфор, по-английски jasper), около 1880 года, — 110 000 ₽ (пост). Зажим для галстука той же фирмы с такой же синей плакеткой (небольшой рельефной вставкой), но около 2009 года, — 7 500 ₽ (пост). Ваза с крышкой Mason's с позолотой, около 1990 года, — 28 000 ₽ (пост). Продавец честно пишет год изготовления, и именно год, а не имя фирмы, разводит цены в пятнадцать раз.

Книги и рукописи: главный фальсификатор России. Канал реставраторов @your_restorer собрал самый читаемый пост недели у себя рассказом об Александре Сулакадзеве — пожалуй, самом известном изготовителе поддельных «древних» рукописей в России начала XIX века (пост). Он не просто подделывал листы, а сочинял к ним целые легенды, и в его «находки» верили люди с большими именами. Для нашей темы урок прямой: чем красивее история вокруг бумаги, тем внимательнее надо смотреть на саму бумагу.

Арт-рынок. У подписчиков «Артинвестмента» больше всего просмотров за неделю собрали новость о том, что с декабря художественным руководителем «ГЭС-2» станет итальянский куратор Франческо Бонами, в прошлом редактор журнала Flash Art (пост), рассказ о выставке «После жанра» там же (пост) и цифровой арт-проект Сбера и «Правил жизни» о городе внутри микросхемы (пост). Публика по-прежнему охотнее обсуждает выставки и назначения, чем цены.

Предмет недели: заём девятьсот девятого года

Облигация Российского государственного 4,5-процентного займа 1909 года — классика жанра в лучшем смысле: солидная государственная бумага предвоенной эпохи, когда русские займы считались одними из надёжнейших в Европе и охотно раскупались за границей. Через восемь лет всё это станет историей, и это придаёт бумаге то самое измерение, за которое мы любим документальный антиквариат: перед вами обещание государства, которому оставалось жить меньше десятилетия. Хороший первый лист для собрания: понятный, красивый и с громкой историей. Полное описание — в карточке предмета.

Словарь антиквара: купон

Купон — отрезной талон при облигации: пришёл срок выплаты процентов — отрезал купон, предъявил в банк, получил деньги. Отсюда живущее до сих пор выражение «стричь купоны» — жить на проценты, не работая: рантье буквально стриг ножницами купонные листы своих бумаг. У коллекционной облигации купонный лист — важная часть комплекта: бумага с полным «хвостом» купонов сохраннее и дороже. А ещё по отрезанным купонам читается судьба: если купоны отстрижены по 1917 год, а дальше идут целые, вы держите в руках момент, когда история остановила выплаты. Наглядно, как годовые кольца на спиле.

Напоследок: заём, который ждали восемьдесят лет

Русские государственные займы размещались по всей Европе, и особенно охотно их покупала Франция. Первый громкий успех — заём Александра III в декабре 1888 года на 500 млн франков под 4%: в Париже его расхватали на следующий же день. Дальше миллионы французских семей — от парижских буржуа до провинциальных аптекарей — держали русские бумаги как надёжнейшее вложение. В начале 1918 года советская власть от долгов империи отказалась, и «русские займы» на десятилетия стали во Франции синонимом красивого разорения и семейной легендой. Бумаги регистрировали, как ту, что на фото (видите штамп 1919 года?), хранили на чердаках, передавали по наследству и не теряли надежды.

Развязка заняла почти восемьдесят лет. В ноябре 1996 года премьеры Черномырдин и Жюппе подписали меморандум, а 27 мая 1997 года — соглашение: правительства обеих стран отказались от взаимных претензий, возникших до 1945 года. Когда в 1998 году во Франции объявили перепись держателей, откликнулись 316 219 человек с 9,2 млн бумаг на руках. А на Парижской бирже котировки русских займов, замершие ещё в 1917-м, официально сняли только в 2000 году (Wikipédia). Восемьдесят три года бумага числилась в биржевых списках, не стоя по сути ничего. Но как только вопрос закрылся окончательно, старые русские облигации переехали из ящиков «а вдруг» в коллекционные альбомы. Вот такой круг: бумага, обещавшая проценты, в итоге принесла владельцам радость не процентами, а собой. Лучшую метафору нашего ремесла трудно придумать.

Вопросы и вещи для разбора присылайте через форму связи — самое интересное разберём в следующих номерах.