Жизненная дорога Михаила Елиазаровича, как и у большинства одаренных людей его поколения, разделилась на долгие годы в НИИ и на блистательную, но оказавшуюся столь короткой его антикварную деятельность.
Кто из московских антикваров и любителей старины не помнит, как в конце 1980-х годов появился на Большой Никитской в старинном особняке антикварный магазин «Акция». Волею обстоятельств и огромных усилий самого Михаила Елиазаровича была воссоздана та прославленная атмосфера московского уютного дома. Скрипели ступеньки старой деревянной лестницы, на подоконнике спала кошка с котятами, умиляя иностранцев, а в витринах мерцали великолепный фарфор и стекло. Зеркала, пережившие века, отражали иные времена. У этого мира теней и таинственных голосов был свой режиссер. Он стоял за прилавком, всегда доброжелательный, легкий, сухощавый. Казалось, ему интересны все - и дама, зашедшая прицениться, и коллекционеры, заглянувшие «на огонек», и студенты, забежавшие случайно и ошеломленно озирающиеся, и вечно безденежные интеллигенты, покупающие какую-то мелочь. Он никогда не был высокомерным, он не снисходил, не делал любезность, оказывая внимание, а искренне симпатизировал каждому, кто разделял с ним его радость существования среди предметов искусства, знаков ушедших эпох, кто так же, как и он, готов был одушевлять любую вещь, осознавая ее значение в культурном процессе. Трудно назвать эту особенность Михаила Елиазаровича просто умением ладить с людьми или просто частью профессии. Соединились и публичность его натуры, и род занятий. Это был талант общения, уникальный природный дар, особо ценный тем, что он не замыкался в узком кругу, а был адресован всем. Между судьбой человека и судьбами старинных вещей огромная дистанция. Она измеряется столетиями. Люди лишь на мгновение прикасаются к чему-то, что было до них и останется после. Эта «встреча» и есть суть профессии антиквара, он определяет общественную роль вещи, он угадывает ее дальнейшую жизнь. Для Михаила Елиазаровича это было средой обитания, он дышал воздухом, напоенным мифами прошлого и азартом сегодняшних поисков и находок.
В конце своей жизни Михаил Елиазарович, наконец, впервые в жизни увидел Париж. Казалось, все только еще начинается… Михаил Елиазарович Кудрявцев был окружен признанием не только своих коллег, но и скупых на похвалы художественных критиков, работников музеев, искусствоведов, коллекционеров. С гибелью художественного шедевра обрывается связь времен, со смертью такого человека, каким был Михаил Елиазарович, остается пустота. Из цепи событий, которые казались обыденными и привычными, выпало звено, восполнить которое будет невозможно. Все будет уже по-другому. Мы запомнили Михаила Елизаровича как явление редчайшее, угодное Богу.